Али Адалло (поэт, Дагестан): "Я уже не в том возрасте, чтобы меняться"
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".
Али Адалло, вместе с Расулом Гамзатовым, относят к классикам аварской поэзии, он автор более тридцати книг на аварском, русском и турецких языках, - тем не менее, его произведения не изучают в общеобразовательных структурах Дагестана, так как страницы со стихами поэта были вырваны из всех учебников в 1999 году. Также была уничтожена фонотека республиканского радио с песнями на слова Адалло. Хотя ныне поэт активно не участвует в политической жизни республики, отдельные чиновники (особенно из силового блока) с опаской следят за каждым его шагом. Не исключено, что это является реакцией на поведение министра внутренних дел Дагестана Адильгерея Магомедтагирова, который неоднократно и открыто выступал против возвращения Адалло на родину.
Предлагаем вниманию читателей беседу Али Адалло с корреспондентом "Кавказского узла" Ахмеднаби Ахмеднабиевым.
- Адалло, Вы стояли у истоков образования Конгресса народов Чечни и Дагестана, ныне отнесенной к террористической организации. Для чего был образован Конгресс, оправдал ли он Ваши надежды, и почему его объявили вне закона?
- Конгресс народов Чечни и Дагестана был образован в 1997 году. И эта была не моя идея, - добро на его создание в первую очередь дало руководство обеих республик. Власть даже обещала участие в Конгрессе, но дальше обещаний дело так и не пошло. Сам Конгресс выполнял чисто прикладные задачи: помогал разрешить напряженную ситуацию между чеченцами и дагестанцами. Худо-бедно он свои задачи тогда выполнял. А объявления Конгресса вне закона объясняется чистой политикой: в 1999 году начался второй этап военного противостояния между Чечней и Россией, одним из руководителей конгресса был Шамиль Басаев. Кремль счел его "международным террористом", и, естественно, все связанное с именем Басаева тоже попало под "террористическую" категорию.
- Начало военных действий в 1999 году многие аналитики связывает со вторжением отрядов Басаева и Хаттаба на территорию Дагестана. Очевидцы-дагестанцы рассказывали, что боевики тогда без проблем ездили из захваченных сел Дагестана в Чечню, хотя кругом находились российские войска. Ходили слухи, что вторжение инициировано Москвой, отдельными олигархами, Западом и так далее. Может быть, у Вас есть свой взгляд на случившееся?
- Глубинные мотивы того, что случилось в августе 1999 года может быть станут известны лет через 100 и больше. Но фактом является то, что к этому периоду в Дагестане не было вооруженных соединений российской армии, - хотя даже ребенку было известно, что готовится вторжение со стороны Ичкерии (организация признана террористической и запрещена на территории России), на границе которой собирались боевики - выходцы из Дагестана. Также не секрет, что и местная милиция, и власть тогда находилась в состоянии деморализации. Многие российские и западные аналитики утверждают, что именно милитаризация действий и мышления помогла Владимиру Путину стать президентом России.
- А чего, вообще, хотели боевики?
- Оказать помощь своим товарищам, которые были блокированы в начале в Цумадинском, а затем в Новолакском районах.
- Есть небезосновательное мнение, что война была развязана Басаевым, и прочими руководителями Ичкерии (организация признана террористической и запрещена на территории России), которые оказались неспособными к мирной деятельности...
- Ничего определенного не могу сказать по этому поводу, - истина известна одному Всевышнему.
- Вы были лично знакомы не только с Басаевым, но и со многими бывшими и нынешними формальным и неформальным лидерами Чечни. Расскажите, пожалуйста, о них.
- Да, я дружил с Джохаром Дудаевым, Зелимханом Яндарбиевым, Асланом Масхадовым, Докку Умаровым и другими чеченскими лидерами. На меня они произвели исключительно хорошее впечатление. Сегодня они стали плохими лишь потому, что хотели независимости своей родине, - но нужно осознавать, что вся политика Москвы тогда подталкивала их к подобным действиям. Социально-экономический хаос, рост межнациональной напряженности, заявление первого президента России Бориса Ельцина, что "автономные республики могут взять столько суверенитета, сколько они смогут переварить" - это и стало причиной действий руководства Чечни. Нельзя сбрасывать со счетов и непростую историю чечено-русских отношений, где всегда фактор насилия играл главную роль, а в роли невинной жертвы выступала Ичкерия (суд Грозного вынес решение о признании террористической и запрете на территории России организации «Чеченская Республика Ичкерия» («ЧРИ») и 29 ее подразделений в 14 европейских странах). Почитайте хотя бы классиков русской литературы...
- А семью Кадыровых Вы знали?
- Ахмада Кадырова я видел на нескольких мероприятиях, но близко с ним не был знаком. Рамзан, по-моему, в ту пору был ребенком.
- Чем объясняется переориентация первого президента Чечни, генерала Советской армии Джохара Дудаева со светских ориентиров на религиозные?
- Обществу всегда нужна национальная идеология, тем более она нужна в переломные времена. Чеченцы — мусульмане, поэтому в качестве этой самой идеологии и была избрана религия. Ничего крамольного в этом процессе я не видел и не вижу.
- В конце прошлого века Вы с соратниками являлись активными сторонниками "перестройки" в Дагестане. Сегодня почти все Ваши коллеги-демократы вошли во власть, которую еще вчера сильно критиковали. В чем причина подобной метаморфозы?
- В свое время дагестанская власть в отношении оппозиции выбрала "кнут": почти каждому из нас угрожали по телефону, постоянно возникали проблемы на работе. Метод оказался не очень эффективным, затем настал черед "пряника": за лояльное поведение власть предложила различные посты и должности. На этот крючок попались многие. Мне же действовать подобным образом не дает в первую очередь исламское и горское воспитание.
- По-Вашему мнению, - какое место в системе современных мировоззренческих ценностей народов России и Дагестана должен занять ислам?
- Россия — поликонфессиональная и полиэтническая страна. И этот фактор должен быть учтен во внешней и внутренней политике государства в полном объеме. Но сегодня Москва, похоже, не готова к подобному шагу, хотя сердцевину российской национальной идеологии уже составляют православные ценности. Об этом говорит активное участие во всех православных праздниках первых лиц государства, их регулярные встречи с патриархом России и так далее. Естественно, подобный статус не устраивает мусульман, количество которых приближается к 20 млн. Они также хотят, чтобы система их религиозных ценностей заняла подобающее ей место, чтобы властьпредержащие учли интересы мусульман, чего, к прискорбию, нет.
- Это не путь к развалу страны?
- Это учет интересов всех россиян. Государство разваливается тогда, когда одни оказываются в положении избранных.
- Но интересы какого ислама должна учитывать власть, - ведь не секрет, что, например, в Дагестане есть так называемый "традиционный" ислам, которому противостоит "нетрадиционный" в лице ваххабизма? Кстати, Вас считают одним из идеологов данного течения, - не можете объяснить, в чем разница между этими двумя направлениями исламама?
- Вопрос сложный, постараюсь вкратце осветить специфику обоих течений. Ислам един, просто в последнее время появилось слишком много людей, желающих его контролировать, поэтому и происходит расчленение. Нужно понимать, что, в силу обстоятельств, носителями, идеологами и агитаторами "традиционного" ислама были и стали люди в возрасте, мировоззрение которых формировалось в советский период, период насилия. Тогда им постоянно приходилось приспосабливаться к существующим реалиям, что и способствовало формированию этого самого "традиционного", "теневого", индифферентного ислама. А "ваххабизм" — ислам уже безо всяких "советских" и прочих наслоений, ислам конкретных действий. Ведь только "фундаменталисты" в постперестроечный период говорили о социальной справедливости и равноправии, о гармонии взаимоотношений внутри религии и так далее.
Не упустим из виду еще один момент. Любое "светское" государство ныне находится в состоянии противостояния с исламом, а термин-ярлык "ваххабизм", помимо своей расплывчатости, удобен еще и тем, что всегда можно уклониться от обвинений в исламофобии, сказав: "ваххабизм не имеет ничего общего с исламом". Что дело обстоит именно так сегодня прекрасно видно в Дагестане, когда молодых людей преследуют по одной лишь, якобы, приверженности к идеологии ваххабизма.
Нужно также понимать, что в распространении идей исламского фундаментализма громадную роль сыграла полная неспособность "традиционного", "официального" ислама удовлетворить формирующиеся в обществе новые запросы. Духовные управления и сегодня, активно педалируя тему "борьбы с ваххабитами", определяя конкретных лиц, по сути участвуют в силовом и прочем давлении на оппонентов. Происходит монополизация мировоззрения, что на порядок повышает градус внутриконфессионального напряжения, порождая агрессивные настрои и бескомпромиссность в неформальной молодежной среде. Проблема и в том, что власть никак не может определиться со своей идеологией. Нет идеологии "верхов", зато есть четкая идеология "низов", иногда и самого радикального характера, которая подавляется исключительно насильственными методами.
- Кто же занимается подавлением?
- Преследованиями и похищениями молодых ребят, по-моему, занимаются силовые структуры Дагестана. Началось же все в далеком 1999 году. После насильственной ликвидации "шариатских" анклавов в так называемой Кадарской зоне, в Дагестане с явной и скрытой поддержки государства открыли сезон охоты на новых "ведьм". Были задержаны десятки и сотни, якобы, сторонников "ваххабизма", к которым, говорят, стражи порядка применяли весьма богатый арсенал пыток, вплоть до унижающих мужское и религиозное достоинство. Естественно, потом последовала волна ответного насилия, в сферу которого оказались вовлеченными и ни в чем не повинные люди, что еще больше усилило конфликтный потенциал общества.
Есть еще фактор "ястребов". Похоже, в Москве и Махачкале имеются личности, заинтересованные в дестабилизации обстановки в республике. Наблюдая за "спецоперациями", где сносят жилые кварталы, где убивают молодых людей (иногда и ни в чем не замешанных), создается впечатление, что силовики получили заказ на уничтожение носителей альтернативных религиозно-конфессиональных взглядов. Это создает в обществе атмосферу страха, подозрений, а в конечном итоге способствует уходу молодежи "в леса". Нужно также иметь в виду, что каждый час участия отдельного силовика в пресловутых "спецоперациях" в среднем оценивается в 18 тыс. рублей. Согласитесь, деньги немалые.
- В феврале 2006 года в республике произошла ротация власти: председателя Госсовета Дагестана Магомедали Магомедова сменил президент Дагестана Муху Алиев. Прошло два года и уже можно давать оценки. Какая же она новая власть?
- Я встречался с президентом Дагестана, и у меня создалось впечатление, что Алиев действительно хочет перемен. Насколько успешным окажется этот порыв станет ясно в ближайшее время, но никогда нельзя упускать из виду, что он работает с той же командой. Конечно, и ее можно перестроить, но нужна очень "сильная рука", в противном случае все застопорится на уровне благих деклараций. Всем, - и в первую очередь чиновникам, - сейчас нужно научиться соблюдать закон. Я говорю даже не о коррупции и прочих негативных тенденциях. Недавно одни жители выгнали других из населенного пункта только на основании каких-то подозрений. Случай беспрецедентный и дикий, а высокая власть вместо того, чтобы пресечь беззаконие, открыто поддержала одну из сторон конфликта. И непонятно, как в такой ситуации вообще можно требовать от кого-то соблюдения законности.
- Насколько я знаю, на встрече с Муху Алиевым в числе прочих был затронут вопрос о преследованиях Ваших детей. Их сегодня оставили в покое?
- Того внимания, когда буквально каждый их шаг прослеживался, сегодня нет. Но сыновья утверждают, что замечают за собой слежку, которую проводят неизвестные им личности. Дети вообще не могут трудоустроиться — вот самая большая проблема для семьи. Идут в какую-нибудь фирму или государственную структуру — им говорят, что есть вакансии, но когда видят фамилию Адалло, везде следует отказ.
- В 2004 году в Лондоне была издана книга "Диалоги с Адалло", книга с подобным же названием вышла недавно в Махачкале. Вы согласны с тем, что тогда написали в первой книге?
- Полностью согласен. Я всегда утверждал, что около 200 дагестанских семей, приватизировавших все и вся в республике, не имели и не имеют абсолютно никакого права на владение общенациональными финансовыми, природными и иными ресурсами; что нельзя строит свое счастье и свое процветание на несчастье и прозябания других; что наиболее подходящим местом для уголовника, убийцы и мафиози является тюремная решетка, но никак не высокопоставленная административная должность; что нельзя выборы превращать в пародию на них, в которых наибольшую роль играют размеры кошелька; что законы в Дагестане писаны для всех, а не для одних бедняков; что нельзя приносить культуру, историю, религию собственных народов в жертву кратковременным конъюнктурным политическим интересам. В моих выступлениях в печатных и электронных средствах массовой информации неоднократно повторялось, что ислам является одним из величайших благ цивилизации; что он обязан занять подобающее ему место в жизни миллионов российских мусульман. Что тут преступного?
- Изменились ли за последние годы Ваши политические и религиозные взгляды?
- Я уже не в том возрасте, чтобы меняться.
2 апреля 2008 года
