Резонансные заявления и тяжелые последствия в истории
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО “МЕМО”, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО “МЕМО”.
Любому крупному общественно-политическому катаклизму (включая, и особенно, войны) часто предшествует скандальное, переворачивающее устои политическое заявление. При этом такое заявление является не причиной, а следствием. Истинной причиной общественных катастроф служат назревающие, неразрешённые противоречия, которые достигают своего пика и провозглашаются политиком.
Разрушительные высказывания политиков — это лишь квинтэссенция напряжённости, видимое проявление и предвестник скорого взрыва. Таким образом, эти исторически значимые заявления являются показателем непримиримых противоречий и сигналом неизбежного катаклизма.
Ниже приведён хронологический обзор резонансных политических заявлений, за которыми неминуемо последовали тяжелейшие события.
В 1989 году Абульфаз Элчибей, на тот момент председатель Народного Фронта (в 1992 году избранный президентом Азербайджана), заявил о принципиальном несогласии с отсутствием школ на национальном языке в Иранском Азербайджане.
Это заявление было воспринято Тегераном как посягательство на территориальную целостность, что определило враждебность Ирана к Азербайджану, которая сохраняется до сегодняшнего дня. Такая позиция также повлияла на поддержку Ираном армянского сепаратизма в Карабахе.
В августе 1990 года в Казани Борис Ельцин, будучи главой РСФСР, предложил национальным автономиям: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить».
Это обещание стало катализатором национально-освободительного движения, в том числе и в Чечне. Однако, когда последствия этого призыва стали очевидны, тот же Ельцин дезавуировал свои слова, что привело к вводу федеральных войск в Чеченскую Республику.
В 1999 году, представляя своего преемника, Борис Ельцин привёл в Кремль В. Путина, который обозначил свою решимость в борьбе с терроризмом известной фразой: «Мы будем преследовать террористов везде: в аэропорту — в аэропорту. Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем — мы и в сортире их замочим, в конце концов. Всё, вопрос закрыт окончательно».
Слово «сортир» в этой фразе закрепило образ крайней, бескомпромиссной решительности и жестокости в преследовании врагов. Как показала дальнейшая практика, эта жёсткость была применена к самым разным оппонентам.
Отношения между РФ и Грузией вошли в бесповоротное пике в результате оскорбительного заявления министра обороны Ираклия Окруашвили в 2006 году. После того как российские таможенники отказались пропускать грузинские вина, министр, курирующий виноделие, заявил: «Большинство грузинских виноделов способом так называемого "мухлежа" старались завоевать российский рынок и ввезти то вино, которое не реализовалось в Европе, так как в России продались бы даже, прошу прощения за это выражение, фекальные массы».
Длинная цитата была быстро адаптирована СМИ в формуле «русским можно и мочу продать», что вызвало гнев во всех слоях российского общества и, безусловно, у руководства. За этим последовал известный конфликт 2008 года, территориальные последствия которого не разрешены по сей день.
Для Армении и поддерживаемого ею сепаратистского региона в центре Азербайджана решающим и сокрушительным стали громкие слова премьер-министра Никола Пашиняна, прокричавшего в Шуше: «Карабах — это Армения, и точка».
Никто тогда не мог предвидеть, насколько разрушительным это заявление станет для армянской стороны. До сих пор ереванские аналитики думают, что если бы Пашинян тогда не сказанул такое, войны бы не было и Карабах остался за армянами. Но это не так: война в Карабахе была неизбежна вследствие непримиримости сторон. Просто Пашинян четко обозначил ситуацию, исключил двусмысленность. Спасибо ему за честность.
Спустя год после изгнания армянской армии из Карабаха президент Ильхам Алиев ответил ему, спросив на телекамеру: «Nə oldu Paşinyan?» («Ну что, Пашинян?»).
Этот вопрос превратился в мем даже в Армении, а в Азербайджане стал рефреном популярной песни. Спустя пять лет после конфликта последействие от вопроса Алиева сохраняет свою актуальность.
