Жизнь этих двух осмысленнее чем то, что мы называем жизнью

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента

Есть старый фантастический рассказ, не знаю автора, в котором описывается путешествие инопланетян на планету Земля. Прилетает маленький инопланетный корабль, из него вылезают маленькие гости и первое, что они видят перед собой — гигантского, в сравнении с ними, нашего жука. Или муравья, свирепо шевелящего усами. Очень маленькие инопланетяне больше ничего не увидели, в страхе улетели и рапортовали потом у себя про агрессивную Землю, на которой живут страшные существа.

Вместе с животными

Речь о том, что у каждого жителя Земли своя жизнь, страдания, мировоззрение. Жук, или муравей проводят на планете свой отрезок жизни, наполненный борьбой, любовью, эмоциями, болезнями, дружбой против других таких же. Их не менее насыщенная, чем наша жизнь, полна своего смысла. Другим обитателям нашей планеты не интересны человеческие глупые войны и то, сколько смысла люди в них вкладывают. А поскольку никто на Земле не выше по значению других обитателей планеты, то нам — людям, нет оснований думать, что наши переживания, наша жизнь важнее, чем у других землян.

На фотографии любовная пара, мои сожители на даче. Когда я переживал за Гарабах, пытался вложить в общую победу свою толику, и также вкладывался в тщетных попытках решить другие азербайджанские проблемы, два моих сожителя были заняты своими, важными делами. Черный кот от рождения был вместе с таким же черным братом. Около двух месяцев назад его брат переселился в соседнее кафе. Место брата заняла пестрая дама, которую я тщетно старался прогнать с дачи. Она потеряла трех детей от прежнего брака, я рассказывал, как ее дочка пролезла на мотор моей машины и я узнал об этом, когда мчался в автомобиле в Баку. Услышал писк котенка, еще немного и ребенок погиб бы мучительной смертью. Пришлось привести девочку в Баку, там мы привели ее в порядок, и на следующий день вернули к маме, в Новханы.

Пестрая дама поразительно мужественно терпела мои гадости, ведь я хотел от нее избавиться, чтобы каждый год не решать задачу о судьбе ее нового потомства. Дважды я сажал ее в мешок, чтобы увезти далеко-далеко и выпустить, и каждый раз она убегала из мешка. В конце я смирился, стал кормить ее также как черного кота, и облезлая, уродливая кошара стала той мадам, которую вы видите.

История жизни двух моих сожителей не менее важна для планеты, чем все чем мы занимаемся. Мы мало понимаем друг-друга. Черный кот постоянно что-то мне говорит, я догадываюсь по интонации его мяуканья, отвечаю на человечьем языке и он тоже догадывается.

Если бы он знал, как люди глупы, сколько они усилий наших тщедушных организмов вкладывают в совершенно ненужное никому — наркотики, войны, политику, обман для выгоды, исчезающей в момент нашей смерти. Люди резко умнеют, когда хоронят близкого. По рядом проносится шепот — все там будем, два метра савана и все. Ради этого конца покойный столько зарабатывал? Выйдя с кладбища, люди сразу эту истину забывают и вновь окунаются в бесмыссленную, вечную борьбу ни за что.

Мы думаем, что выше всех, умнее кошек. А ведь жизнь двух моих сожителей на даче осмысленнее моей, помноженной на жизнь всего человечества. Кошки живут сегодняшним днем — нашли еду, и ладно. Тепло в устроенном мной для ночлежки ящике — счастье длиною в ночь.

А что делаем мы? Зачем? Эти странные люди могут месяц работать как проклятые, чтобы все деньги спустить на последний айфон, отличающийся от предыдущего… да ничем не отличается, неужели мы это не видим? Какая разница сколько в нем пикселей? И так абсолютно во всем.

Животные ведут осмысленную жизнь, в ней все объяснимо и имеет логическую связь. От вчерашнего дня зависит сегодняшний. У человека — сплошные катаклизмы, им же созданные, чтобы завтра героически разгребать завалы, созданные им же вчера.

Если бы индусы были правы с их религией, я бы став в очередном своем перевоплощении котом, старался бы им и остаться. Кем угодно — только не возвращаться в человеки.