В Чечне отмечают 66-ю годовщину депортации.Часть 5.История Султана Атабаева.
Село Закан-Юрт лежит в низине Сунженского хребта. В 1942- 1943гг., село было занято войсками, разных родов, со своими штабами. По Сунженскому хребту сутками продвигались войска. Над селом стоял гул от гужевого и военного транспорта, танков. Немецкие самолеты бомбили заводы Грозного и «обволованы» (резервуары), залитые нефтью между селами Закан - Юрт и селением Ермоловка. Все население этих сел строили заградительные сооружения, к подступам Грозного. Рыли траншеи шириной 5-6 метров, которые заливались нефтью.
Атабаев Султан родился и жил в Закан-Юрте. Февраль 1944 года он запомнил на всю жизнь, как и многое другое... Многие жители догадывались, что будет выселение. Рано утром 23 февраля 1944 в село приехал представитель из Москвы, как его представили. Всех жителей села согнали в центр. Окружили тройным кольцом военных. И перед собравшимися выступил приезжий представитель Москвы, и начал свою речь словами: «Между нами родство, такое же, как между Сталиным и Гитлером. Вы изменники родины!». После окончания выступления военные стали теснить собравшихся и повели к вагонам, которые больше месяца стояли на железнодорожной станции неподалеку от села.
Погрузив одну часть жителей, солдаты стали зачищать село, как это сейчас говорят, после вот этих войн у нас. В каждый двор входили по 3 - 4 солдата, искали оружие, выводили оставшихся жителей. Собрали всех около кладбища. Военные выкрикивали имена и спрашивали, сколько в семье человек, разрешали брать мешок пшеницы на человека. К вечеру всех загрузили в вагоны. Отпущенный скот, уходил в лес. На утро поезд тронулся. В вагоне находилось около 30 семей. Все молодые, находящиеся в вагоне, простояли 12-13 дней: негде было сесть, прислониться - настолько плотно вагоны были заполнены людьми. Тяжелее всего людям было терпеть естественную нужду. Оьздангаллех, г1илакхах ца вала г1иртина цамгараш кхитира. «Привезли нас в Карагандинскую область, село Литвиновское или, как еще называли, «Пятый поселок». Расселили нас в школах, в пустых домах, на скотных базах. Все население поселка составляли высланные в 30 –е годы из Ставрополя и Краснодара. Их тогда называли кулаками, врагами народа. Они приехали за нами на станцию, свою одежду нам отдавали. Приготовили нам жилье, истопили бани, кормили. Я до сих пор помню вкус горячего хлеба, которым они угощали. После долгой дороги нас, не евших практически ничего, не спавших, замерзших, они обогрели, в дальнейшем помогали, и говорили нам: « Вы все преодолеете. Вы здесь не увидите, то, что видели мы». Они рассказывали, как они выживали: их привезли и бросили на пустыре, забили колышек с дощечкой «поселок №5» и оставили. Поселок поставили на своих плечах женщины, они показывали нам, спецпереселенцам, шрамы на плечах и спинах. Они запрягались вместо волов, пахали, сеяли, строили. Я начал ходить в школу, говорит Султан, наша школьная учительница уходила домой только тогда, когда каждый ребенок в классе мог убедить ее, что понял весь материал. В 1947 году я оставил школу и начал работать. Где бы я ни работал в положенное время за 15-18 километров, а то и больше, должен был являться в комендатуру, отметиться, а затем снова уйти на работу, часто слышал в спину: «Бандит!». Нет, как нам никому не повезло. Конечно, и мы голодали, мерзли, но в сравнении с тем, что было в других местах, с другими нашими переселенцами у нас положение было лучше, во многом благодаря поддержке ранее высланных жителей поселка. Затем была Армия.
1957 году после демобилизации я приехал домой. От дома моего отца осталась коробка, куда сосед загонял скот. Я пришел в дом своего дяди. В доме дяди жила чужая семья. Хозяина не было дома. Меня встретила взрослая дочь хозяев. Я ей сказал – «Этот дом моего дяди, - тот дом моего отца, я здесь родился и вырос и не по своей воле уехал отсюда». И ушел к знакомым чеченцам, которые приехали раньше. Вечером я пошел снова к дому дяди. Я еще не дошел до калитки дома, когда женщина, возившаяся у стога сена, увидела меня и бросилась к воротам. Загородила дорогу. Она вытащила длинный нож и сказала мне: «Я тебя зарежу, если переступишь ворота!». Я ей ответил: « Меня 13 долгих и трудных лет никто не зарезал, зачем тебе меня убивать?». Женщина сказала: «Уходи и не приходи сюда больше, этот дом мой дед строил». Я ей сказал: «Ничего, кому- то всегда надо строить, но это мой дом и я здесь жил». На второй день я снова пошел к дому, теперь меня встретил хозяин дома. Он работал сторожем в колхозе.
Он мне говорит: «Уходи отсюда, я не уеду, и не приходи сюда больше». Я ему сказал: «И ты живи, и я буду здесь жить, построюсь рядом, где осталась коробка от моего дома. Я же ничего не говорю тебе» На второй день утром я пошел в сельский совет зарегистрироваться. Зашел в контору. Напротив входа был кабинет секретаря, с левой стороны кабинет председателя. Я зашел к председателю. Объяснил ему цель своего визита. Мне нужно было прописаться. Выписка из Казахстана у меня имелась. Председатель ответил, мне, что никого не собирается прописывать. Я вышел и не знал, что делать. Я стоял на ступеньках конторы. Подъехала машина, из которой вышел высокий, красиво одетый русский и зашел к председателю. Ко мне подошел секретарь, слышавший наш разговор с председателем, и говорит: «Этот приехавший - председатель райисполкома. Обратись к нему». Когда он вышел, я подошел к нему. Он выслушал меня. Я предъявил ему паспорт, военный билет. Он вернулся в кабинет председателя колхоза, и я услышал, как он сказал: «Любой человек имеет право на прописку. Регистрируйте. И чтобы больше такого не было!». Мне в тот же день поставили штамп регистрации.
Продолжение следует...
