В Чечне вынесен приговор охранникам концлагерей Ичкерии
На тему о концлагерях.....
Во время одной из поездок в Европу, у меня состоялась встреча с земляками. Запомнилась трагическая история молодого человека, который в 1998 году после гибели отца в автокатастрофе, вместе с матерью вернулся в Чечню из другого российского региона. Небольшого роста, худощавого телосложения, в свои 22 года, он напоминал подростка…
«В августе 2000-го, федералы проводили «зачистку» в нашем поселке Чири-Юрте, в ходе которой меня арестовали и вместе с несколькими ребятами погрузили в военный «Урал» и привезли в воинскую часть. Сначала я не понимал, где находимся, это потом уже, когда нас отпустили продержав две недели, я узнал, что находился неподалеку от Старых Атагов. Тех, кто были со мной, я не знал. А наших поселковых ребят, которых тоже забирали в тот день, я так и не увидел потом. Они пропали без вести. То с позволения сказать помещение, куда меня посадили, больше напоминало яму, верхняя часть состояла из бетонных плит, к ним приделанная железная дверь. Было темно, мы на ощупь расположились на дне ямы. Слышно было, как федералы переговариваются, о чем шла речь, было непонятно. Я понял, что в яме есть еще кто-то помимо меня. Я спросил их, откуда они? Мы были из разных сел. Через некоторое время открылась дверь, нас стали рассматривать, освещая лучом фонарика, у открытых дверей было несколько военных, один из них крикнул: «Встать!», и последовал мат. «Ты и ты – Выходить по одному!» - направил луч фонарика на рядом стоящего со мной парня, и еще на одного. Они стали подниматься, там были вроде земляных лестниц, когда первый из них стал подниматься, один из военных ударил его в лицо сапогом, тот упал, русские разразились смехом. Этот парень видимо занимался спортом, он был атлетического телосложения. Он мгновенно вскочил и ринулся на них, один из военных выстрелил в него, второй, которого они вызвали, остановился, не зная, что делать, двое из военных схватили его и выволокли. Раненный парень пытался подняться, тогда один из военных – офицер - спустился ниже в яму, и наведя фонариком, спросил: «Жить хочешь? Жри землю…», потом резко стал орать: «Кому сказал, жри землю..». Он был явно неадекватен, было похоже, что обкуренный наркотой, впрочем, как и многие из них. Затем он вытащил пистолет и несколько раз выстрелил прямо в лицо раненому. На нас брызнула кровь, он стал целиться в нас. Тогда кто-то из стоящих в дверях своих же, схватил его и стал вытаскивать, он сопротивлялся. Тот, который пытался остановить стрелявшего, орал, приговаривая: «Кого будем продавать, если ты всех перестреляешь?».. Они оставили убитого и ушли. Где-то минут 40 спустя, они вернулись, закинули обратно того парня, которого уводили ранее, он был весь в крови. Я ринулся ему помочь присесть, но один их военных опять же начал орать, как сумасшедший, матерясь, затем взял неожиданно паузу, вновь крикнул: «Ну-ка иди теперь ты сюда, я тебе сейчас устрою»… Меня также, как и предыдущего моего «сокамерника» вывели на улицу, надели на голову мешок и стали душить, когда пришел в чувство стали бить ногами и какими-то жесткими предметами. Сколько времени это продолжалось - не помню, помню, что идти я уже не мог, ноги не двигались. Затем меня закинули обратно в эту «камеру» и сразу же забрали из нее другого, но этот парень к нам уже не вернулся, не знаю, что с ним точно стало. Нас теперь в живых было трое, четвертый убитый лежал там же. Эти двое, которые сидели со мной, посадили меня, чтобы, хотя бы более-менее удобно было сидеть. Через несколько минут, открылась дверь, наши лица осветил фонарь. Военный, прикурил сигарету и держа в руке фонарь спустился к нам, присел на корточки рядом со мной и стал прижигать сигаретой мое онемевшее от побоев тело, чем быстро привел его в чувство. Потом приказал двум другим, стоявшим у двери, забрать этих двоих…
Он стал спрашивать, есть у ли меня родственники, и смогут ли они выкупить меня. Я ответил, что, наверное, смогут…
Меня выводили каждый день также, били уже не так сильно, больше издевались: ставили к стенке, стреляли поверх головы.
Тот убитый несколько дней пролежал рядом с нами, затем нас, живых вывели и заставили рыть яму, в которой мы его затем и захоронили. Им казалось, что мы работаем медленно и тогда они били нас прикладами, приказывая: «Быстрее!».
Над моими «сокамерниками» измывались не по-человечески. Одному, когда вывели в очередной раз, отрезали мизинец руки, переломали все ребра, второму выдернули плоскогубцами ногти с пальцев ног, у него было разорвано ухо, харкал кровью, через некоторое время он скончался .
Кормили нас хлебом и водой через сутки. Как-то они напились сильно, принесли наполненный чем-то полиэтиленовый пакет, закинули и говорят: «Жрите, это вам консервы», не уходят сразу, как обычно, смотрят и ждут, возьмем мы его или нет, как хлеб и воду, один из ребят стал подходить к пакету, они стали дико хохотать. Оказалось, что они справили в этот пакет нужду и кинули его нам…
Можно сказать, что мне повезло: мои родственники собрали деньги и выкупили меня. Мне повезло еще потому, что один мой дальний родственник работал в структурах, мать попросила его содействия".
