Если предположить, что соотношение явки на парламентских выборах 2017/8 гг. будет аналогичным и для референдумов 2015/2020 гг., то явка составит 1,045 тыс. человек. Если же предположить, что действительным соотношением будет соотношение по явке с исключением мобилизованных избирателей, то следует ожидать прихода на участки 844 тысяч человек. Порядка 5% бюллетеней так или иначе будут недействительными, что означает, что власти в первом случае надо набрать более 65% голосов «за», а во втором – не менее 81% голосов «за». Кампания бойкота в любом случае снизит явку. Основной вопрос – на сколько. С одной стороны, активными избирателями как правило являются одни и те же, и многие из них все равно проголосуют, пусть даже против, или сделают свой бюллетень недействительным, исходя из предпосылки, что надо таким образом защитить свой голос.
Но с другой стороны, бойкот выведет за рамки участия в референдуме ядро сторонников прошлых властей и партии «Светлая Армения», а также тех сторонников власти, которые готовы голосовать против прошлых властей, но другого интереса у них в этом процессе нет. Стоит помнить также о том, что масштаб предлагаемых изменений не соответствует предпринимаемым действиям. Таким образом, явка пойдет по сценарию скорее нижней границы или даже будет еще ниже. В результате, для получения необходимого результата власти надо будет серьезно постараться. В то же время, этот референдум также позволит и протестировать применимость модели Сергея Шпилькина к референдуму 2015 года.
Ну и шестой пункт ставит вилку – либо исключение силы, либо срыв переговоров и фиксация статус-кво. Формально Алиев это правило принял, что, на самом деле, является предусловием для всего остального, в первую очередь для микро-революций. То есть, если исключается война, то можно медленно двигаться к построению доверия, а дальше уже необходимо будет осторожно продвигаться дальше.
Причины этих социально-политических тенденций еще стоит изучить. Коронавирус не самый опасный вирус за последние двадцать лет, такие вспышки были неоднократно. Возможно, изменилось что-то другое. Вот что именно – это и предстоит выяснить. Среди версий – технологическая среда, информационная среда, соотношение сил между странами и идеологиями, рост воспринимаемой ценности человеческой жизни, заинтересованность отдельных кругов мировых или локальных элит в подобном восприятии.
