Обвиняемая по делу о смерти девочки в заюковском интернате отказалась признать вину

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

О своей невиновности заявила сегодня на процессе по делу о смерти воспитанницы Заюковской школы-интерната обвиняемая Залина Дикинова. По ее словам, трагедия в интернате произошла после введения запрета на использование воспитателями телефонов и формирования разновозрастных групп.

Как писал "Кавказский узел", рассмотрение дела в суде началось 22 ноября 2016 года. На заседании 23 декабря 2016 года 10-летний учащийся интерната рассказал, что погибшую девочку ударил ногой в висок один из учеников. По его словам, конфликт произошел в отсутствие воспитательницы, а получившая удар девочка вечером не села за стол ужинать. На заседании 30 января 14-летний подросток признался суду в нанесении удара воспитаннице заюковского интерната.

"Эксперт никак не обосновал свои выводы"

Очередное заседание по делу о смерти 11-летней воспитанницы Заюковской школы-интерната состоялось в Баксанском районном суде 7 февраля, сообщает корреспондент "Кавказского узла".

В начале судебного заседания адвокат Сосланбек Бориев проанализировал заключения судебно-медицинских экспертиз, а также документы, регламентирующие порядок работы воспитателей.

Адвокат еще раз обратил внимание суда, что в соответствии с выводами судмедэкспертов, девочка получила смертельную травму головы не от удара об стенку, а от удара по голове "твердым тупым предметом массой меньше, чем масса головы". Между тем, как отметил адвокат, следствием эта версия не была проработана.

Сосланбек Бориев также указал, что в заключении гистологической экспертизы говорится о том, что смертельную травму девочка "могла получить в промежуток времени от 3 до 30 часов". По мнению адвоката, эксперт "никак не обосновал, исходя из чего он сделал такой вывод".

"Непонятно, чем эксперт руководствовался, делая вывод о временном промежутке от 3 до 30 часов", - сказал адвокат, также заявив ходатайство о вызове в суд экспертов для дачи пояснений.

Анализируя документы, регламентирующие работу воспитателей в Заюковском интернате, адвокат обратил внимание на то, что ими был предусмотрен перерыв в работе на 30 минут два раза в течение смены. Однако не был "разработан механизм осуществления перерыва, не было определено, кто должен был заменить воспитателей в это время", сказал адвокат.

"Давая показания суду, директор школы Алишанов пояснил, что воспитатель могла попросить заменить ее коллегу из другой группы. Но тогда бы дети из той группы остались без присмотра, и там бы могло что-то случиться. Либо, по словам Алишанова, Дикинова должна была каким-то чудесным образом, не покидая помещения с детьми, не имея право держать мобильный телефон, вызвать заместителя директора Чеченову", - сказал Бориев.

"В моей разновозрастной группе было десять детей"

В свою очередь Залина Дикинова рассказала, что 27 декабря 2015 года она пришла на работу раньше обычного, так как "ей позвонила заместитель директора по воспитательной работе Заира Чеченова".

По словам обвиняемой, заместитель директора по воспитательной работе сообщила о том, что "в школу приедет какая-то молодежная организация, чтобы поздравить детей с Новым годом и дать им подарки".

Дикинова также рассказала суду, что в ее разновозрастной группе было десять детей – от первоклассников до девятиклассников. Такое новшество, как разновозрастные группы в интернате для детей с отклонениями в развитии, было введено в интернате директором Алишановым.

Раньше в группах были дети одного возраста – были группы девочек и группы мальчиков. При этом "таких инцидентов тогда в школе не было", сказала Дикинова.

"В тот день младших детей я забрала с занятий, а старшие пришли ко мне сами. Дети посмотрели концерт, получили подарки, и мы строем пошли в жилой корпус. Оставили подарки в комнате и строем спустились в столовую, пообедали. После обеда я троих младших детей уложила на дневной сон. С четырьмя старшими детьми я должна была в это время заниматься общественно-полезным трудом, но в тот день было очень холодно, и я детей на улицу не вывела", - рассказала Дикинова.

Далее воспитатель рассказала, что занималась с детьми подготовкой к новогоднему празднику. После этого посадила их в игровой комнате.

Затем Дикинова, по ее словам, вышла из помещения на пять минут. Прошла длинный узкий коридор, спустилась на 1-й этаж, где располагалась уборная для персонала. Когда вернулась, ничего особенного не заметила, никто не плакал.

Обвиняемая заявила суду, что во время ужина "потерпевшая девочка к еде не притрагивалась". После ужина, по словам воспитателя, девочка также ни на что не жаловалась. Как обычно, помогала ей провести уборку в помещении, а потом дети легли спать, она расписалась в журнале, передала смену, и в 21.30 ушла домой.

"Я не видела ни крови, ни рвоты. Если бы увидела, я бы на руках отнесла девочку в больницу", - сказала Дикинова.

"До прихода нового директора нам разрешали пользоваться телефонами"

Обвиняемая также рассказала, что "после случившегося директор издал приказ об ее увольнении, однако она отказалась подписывать приказ". "Я была беременной и знала, что закон не позволяет уволить меня", - сказала воспитатель.

"Впоследствии я все же была понижена в должности – из основного воспитателя разновозрастной группы меня перевели в помощника ночного воспитателя", - рассказала Дикинова.

Отвечая на вопросы сторон, Дикинова пояснила, что мобильными телефонами воспитателям категорически было запрещено пользоваться. Телефон либо надо было оставить дома, либо сдать его заместителю директора Чеченовой.

Чтобы вызвать заместителя директора в группу и оставить ее вместо себя на время, нужно было выйти из помещения, спуститься на первый этаж, выйти из здания и пойти в другой корпус, где на первом этаже находился ее кабинет, рассказала обвиняемая.

Гособвинитель спросила, почему дети, допрошенные в суде, говорили о том, что "потерпевшая девочка плакала и жаловалась на головную боль". Дикинова предположила, что "это мнение сложилось у них после того, как она им сама на второй день сказала, что у девочки сильно болела голова, и она от этого умерла".

На самом деле, как призналась суду воспитатель, она не слышала, чтобы девочка жаловалась на головную боль. Дикинова также сообщила, что медицинского работника на момент инцидента в интернате не было. "А если бы девочка плакала и жаловалась на головную боль, какие бы были ваши действия?", - спросил у подсудимой адвокат.

"Не знаю. Если нет крови, головокружения и рвоты, то, наверное, ничего бы не сделала", - ответила Дикинова.

На вопрос судьи о том, как раньше вызывались в интернат врачи, обвиняемая ответила, что "до прихода Алишанова им разрешали пользоваться телефонами". К тому же не было разновозрастных групп. В группах были девочки и мальчики одного возраста. "Раньше у нас такого не было", - ответила Дикинова.

В ходе заседания по ходатайству гособвинения были оглашены показания Дикиновой на предварительном следствии. В них говорилось, что она отсутствовала в игровой комнате 10-15 минут. На вопрос, чем объяснить расхождение в показаниях о времени ее отсутствия, обвиняемая ответила, что "на часы она не смотрела".

Следующее заседание по делу планируется провести в пятницу, 17 февраля.

Отметим, что Заюковскую школу-интернат реорганизовали после того, как в июне 2015 года активисты движения "Республика – общее дело" пожаловались в прокуратуру на плохое содержание детей в учебном заведении. Проверка прокуратуры подтвердила, что в школе не функционирует автоматическая пожарная сигнализация, отсутствует постоянное водоснабжение, а санузлы находятся в неисправном состоянии. При этом в Нартановском интернате, к которому школу присоединили, прокуратура также нашла многочисленные нарушения.